10 июля 2008
2977

Алла Гербер: `Сон разума рождает чудовищ`

Преодоление Холокоста.

"Холокост" в переводе с греческого означает "всесожжение. приношение в жертву огнем". Это слово - память об одной из самых страшных трагедий XX века - уничтожении нацистами во время Второй мировой войны шести миллионов евреев - расстрелянных, задушенных в газовых камерах. Синоним - Катастрофа. Словом "Холокост" решено было назвать Российский центр, организованный в 1991 году историком и философом Михаилом Гефтером, Сегодня Центр ведет большую исследовательскую и образовательную работу, связан с учеными, педагогами. молодежью. Мы беседуем с президентом Российского центра "Холокост" АЛЛОЙ Ефремовной Гербер.

- Сколько можно говорить о Катастрофах, с маленькой буквы их писать или с большой, - в стране, пережившей небывалые исторические потрясения, забывшей, что такое стабильность!.. Казалось бы, самый опыт этих потрясений должен руководить нами, должен определять наше настоящее. Но, оказывается, опыт ничему не учит. И страна, победившая фашизм (и с какими громадными жертвами!), сыгравшая главную роль в этой победе, оказалась рассадником самого черного, оголтелого, агрессивного неофашизма. Значит, мало что-то пережить, само переживание еще не приносит освобождения, очищения, не становится уроком, который остается в наследство новым поколениям...

Вот поэтому и был создан центр "Холокост". Его концепция, его девиз - "Память и предупреждение". Когда мы говорим: "Это не должно повториться", - разве мы не думаем, что это может повториться?

- На протяжении всей нашей жизни "при социализме" был запрет на правду и память, истори-ческая правда искоренялась.

- Да. история переиначивалась, фальсифицировалась. Тема Холокоста была закрыта. Кто посещал музей в Освенциме в 60-е годы. помнит, что цифры жертв фигурировали другие. Всех должно было быть поровну. Холокоста не было, не было решения нацистов уничтожить евреев как нацию. Мы жили а антисемитской стране, причем антисемитизм был государственной политикой, политикой Сталина. Сначала он решается на со-здание в 1942 году Еврейского антифашистского комитета с Михоэлсом во главе. И Михоэлс едет в США и Англию с правдой об уничтожении евреев на оккупированных территориях, привозит свидетельства, жуткие цифры, собирает миллионные пожертвования в помощь сражающейся России. помогает открытию второго фронта. Но через несколько лет после победы началась борьба с космополитами, Михоэлса убили, многих членов ЕАК расстреляли. Готовилось "дело врачей", предполагалась "по просьбе трудящихся" массовая депортация евреев из больших городов...

Поэтому когда весь мир заговорил о кошма ре Холокоста - а такого не было никогда за всю историю человечества, чтобы было принято решение об уничтожении целой нации, создана и запущена индустрия уничтожения, - у нас широкие массы ничего не знали. Знали отдельные люди. какая-то часть интеллигенции, но народом - советским народом - Катастрофа не была осознана и пережита.

Был запрет на Холокост и на все, что имело отношение к евреям, - их язык, историю, культу-ру. На месте массовых расстрелов евреев в годы войны запрещалось ставить памятники: ни в Латвии, ни в Литве, ни на Украине таких памятников не было. -Над Бабьим Яром памятника нет", - писал Евтушенко в 1961 году. А когда памятник поставили, это был памятник всем жертвам. Упоминание о евреях-мучениках, а это они в основном лежали в Бабьем Яру, запрещалось. Только в годы перестройки была опубликована "Черная книга" Эренбурга и Гроссмана, так же, как и книга о киевском кошмаре Анатолия Кузнецова.

Антисемитизм и запрет на память о Холокосте логично монтировались с общей политикой тоталитарного государства, антисемитизм подразу-мевался как перманентное состояние общества. Когда наступили, новые времена, цензура была уничтожена, запрет снят, но вместе с публикациями, говорящими правду, появилась целая пресса. специализирующаяся на антисемитизме.

- Да, антисемитизм был "приватизирован" всеми левыми организациями и их прессой, одной из любимых тем которой стало отрицание Холокоста. Ничего не было! Шесть миллионов евреев (а эта цифра прозвучала на Нюрнбергском процессе) умерли от гриппа, кашля, ангины, ну, некоторые от голода и сыпного тифа (а кто же не голодал и не болел сыпняком во время войны!}. Не было ни газовых камер, ни массовых расстрелов - все это придумали евреи. Издается отдельно и перепечатывается в газетах книга швейцарца-ревизиониста. который считает, что "миф о Холокосте оскорбляет человечество, ибо представляет еврейский народ главной жертвой минувшей войны. хотя на самом деле евреи пострадали не больше. а даже меньше других народов". Читателям внушается мысль, что доказательств просто не существует. а те, которые существуют, игнорируются.

Вот почему одной из первых акций нашего Центра стало обращение к людям с просьбой присылать свидетельства: письма, фото. дневники. вещи. И организация музея (он открылся на Поклонной горе). Я помню одну из первых посылок: русская женщина из Владивостока прислала фотографию шестилетней девочки по имени Мирра. Во время войны эта женщина жила в одном из местечек на Украине. Мирра была ее подружкой. Мирру расстреляли вместе с родителями и всей родней. И эта фотографий - единственное свидетельство. что они жили на свете.

Я вспоминаю Зал детей в израильском музее. В полной темноте ты проходишь круги ада. А над тобой светятся миллионы звезд. И каждая звезда - это погибший ребенок, это имя. И тебе называют эти имена: Давид Рабинович. 10 лет. Сара Готлиб. 12 лет... Это подлинные имена погибших детей, больше миллиона имен. Звезды - это их души, они обращены к тебе. а внизу - черное пространство, бездна...

- А наши школьники едва ли сумеют объяснить, что такое "холокост".

- Ни в одном из наших школьных учебников по истории нет ни слова о Холокосте. Мы не смогли пробить ни строчки в школьных программах, не смогли найти контакт с Министерством образования. В последнее время есть ощущение, что что-то сдвинулось. Но мы действуем и самостоятельно. Готовится популярное учебное пособие "Холокост и дети" с публикацией подлинных свидетельств. В нашем образовательном проекте предусматривается и подготовка преподавателей. В первую очередь тех. кто хочет работать с этой темой. Сдвиги должны быть.

В некоторых школах Москвы прошли факультативы в рамках международного проекта. Американцами была предложена тема "Трагедия в Бабьем Яру". Оказалось, что наши школьники ничего об этом не знают. О стихотворении Евтушенко "Бабий Яр" они не слышали, многие не могли объяснить, что такое "антисемитизм" и "погром". Если рассуждать отвлеченно - может быть. это нормально? Об этом размышляли педагоги и психологи во многих странах мира: зачем погружать детей в одну из самых кошмарных историй XX века? Зачем возить их, скажем, в Освенцим?.. Я недавно была в Австрии на международной конференции. В программу входило посещение лагеря смерти Маутхаузен. Нас привезли туда рано утром. Стояла замечательная погода, весело щебетали птицы. Но вот начинаешь слышать голоса людей, которые тащат на себе огромные камни из каменоломен. И дорога по территории лагеря становится немыслимо тяжелой. И всю эту дорогу вместе с нами прошли школьники - их регулярно привозят туда со всей Австрии. Чтобы они не только узнали, но отчасти и пережили те страшные годы.

Большинство педагогов Австрии, Германии, других европейских стран, а также и США вводят тему Холокоста в свои программы, проводят фа-культативы, говорят о Холокосте на уроках истории, психологии...

- Не из желания просветить, но и воспитать чувство ответственности, всеобщей ответственности.

- Я об этом не устаю повторять: сейчас детей ничем не удивишь, они привыкли к виду крови, катастрофам, убийствам, в наш лексикон вошли слова "этническая чистка", "зачистка территории". И если весь мир поднимает тему Катастрофы, то не только потому, что это была трагедия еврейского народа, это была трагедия всего человеческого сообщества. Холокост стал покушением на культуру Европы, он означал кризис этой культуры, он перевернул наши представления о цивилизации, это необратимая гуманитарная трагедия всего XX века. Вот что нужно понять!

Когда немцы подходили к Киеву, мой дядя, известный химик, не захотел эвакуироваться. Тетя искала его по всему городу, оставались считанные минуты до отхода автобуса, на котором еще можно было уехать с отступающими войсками. Вдруг тетя видит его сидящим на бульваре с газетой в руках, на нем хороший костюм, галстук. "Я никуда не поеду, - объявил он. - Немцы культурная нация. Все эти россказни об уничтожении евреев - советская пропаганда. Мы остаемся". И остались. Вся семья погибла в Бабьем Яру.

Когда я рассказывала эту историю в Германии, а там в День поминовения проходят встречи, конференции, посвященные памяти Холокоста, - я видела, что люди рыдали. Они подходили потом ко мне и говорили, что не могут понять, как это могло случиться с их родителями, со всей страной, как могло случиться, что фашизм заставил одних молчать, других способствовать, третьих исполнять. Неужели дело только в страхе и чувстве самосохранения, преобладающем над всеми другими чувствами, а культура, разум просто отмирают, становятся пустой формой, и общество деградирует до уровня одномерной стадности?

Бухенвальд (один из самых страшных концлагерей) находился около Веймара - города великого Гёте. Когда американцы вошли в Бухенвальд и увидели, что творилось на этой фабрике смерти, они не могли поверить, что горожане ничего об этом не знали и продолжали жить так, как будто их совершенно не касалось то, что творилось за заборами с колючей проволокой. Американцы созвали жителей в Бухенвальд и заставили их воочию увидеть дело рук палачей. Этого не случилось, когда наши войска вошли в Освенцим. Они не открыли ворота и не созвали жителей. Может быть, поэтому в местечке недалеко от Освенцима через несколько лет произошел страшный еврейский погром. На сей раз палачами были поляки.

Холокост - это проблема и палачей, и жертв, и общества. Для нас это проблема самосознания, способ, попытка понять самих себя и ту реальность, в которой мы живем. Вот почему весь мир возвращается к этой теме на пороге третьего тысячелетия. Вот почему в Берлине (да и не только там) на улицах и в парках можно увидеть щиты с надписью об ответственности немцев (в том числе и ныне живущих) за злодеяния фашизма. Чувство вины определяет нравственный облик современной немецкой интеллигенции. Вот почему в Вашингтоне в 1993 году был открыт Музей Холокоста с обширным архивом - по Интернету можно получить практически любую интересующую вас справку. Этот музей посетило более 9 миллионов человек, причем.по статистике, из каждых десяти посетителей только один еврей, остальные -люди других национальностей. На открытии этого музея президент Клинтон сказал, что каждый американ-ский мальчик и девочка должны пройти здесь круги ада, чтобы Холокост никогда не повторился.

- Сам музей становится образовательным центром?

- Есть образовательный центр при музее, который готовит программы для учителей, есть компьютерный центр - там посетители работают над интересующими их темами. И есть постоянная экспозиция. Мне запомнился один зал: с пола до потолка он увешан фотографиями. Это коллекция, которую собрала женщина из маленького польского городка, где жили евреи. На этих фотографиях счастливые лица детей и взрослых - они празднуют свадьбы,собираются на семейные праздники, дети в матросках по моде тридцатых годов позируют фотографу, катаются на велосипедах, годовалые малыши задирают голенькие ножки... На небольшом пространстве ты наблюдаешь весь жизненный путь этих людей, оборвавшийся трагически, - никто из них не уцелел.

Когда я увидела эту экспозицию, то подумала, что это прообраз той, какая должна быть и у нас: показать, что это был за народ, который уничтожили. Дети должны увидеть глаза детей.

- Но на большие проекты у вашего Центра. по-видимому, нет средств?

- Мы живем очень скромно. Для нас важно пробить стену глухоты, которая выросла за пять-десят лет замалчивания Холокоста. Например, мы поддерживаем шведский проект. Шведы в каждый дом, в каждый почтовый ящик положили книгу об истории Холокоста - "Прочитайте и расскажите своим детям". Проект так и называется - "В каждую семью".

- Для того. чтобы родители прочитали такую книгу (разумеется, если они не антисемиты), они должны быть заинтересованы - должно быть поле интереса.

- Разумеется, это поле интереса нужно со-здавать. Мне кажется, был интересный опыт на телевидении. На канале Ren-TV прошел открытый урок. Сценарий заранее не сочинялся, то есть. конечно, сочинялся, но оставлял место для свободного разговора и свободных высказываний. Тема урока была известна заранее: фашизм и память о Холокосте. Так вот, поднимается парень и говорит: "Я антисемит, мне ваша тема неинтересна". Я спрашиваю - почему он так себя называет и что он имеет против евреев. Мальчик явно продумал свой ответ - это был обычный антисемитский набор. Класс замер... Я не стала ему отвечать, а обратилась ко всем детям. Встает девочка, тоже русская, и говорит, что любит евреев, потому что, не имея своего языка, своей земли, рассеянные по всему земному шару, они выжили и создали свое государство, которое все уважают. Создалось необходимое для серьезного общения поле интереса, и я уверена, что все, что я им потом говорила и что они мне отвечали, не прошло мимо их внимания и памяти.

- Антисемитизм, по-видимому, неизбежный аспект темы Холокоста?

- Россия сегодня - страна огромной боли, новое рождается труд но. И как всегда, когда старое уходит, все самое худшее, самое гнойное, что есть в организме, вылезает наружу. Трудно сдержать раздражение, неприязнь, появляются агрессивность, жестокость. Спасением кажется поиск виновного. Вечный поиск виновного. Человек слаб, и сказать себе, что сам виноват, сил не хватает, не хватает мудрости. И тогда вспоминается враг - давно созданный мифами, переходящими из века в век. Мы знаем, что в давние времена даже там, где евреев не было, их находили. В нынешней Польше почти не осталось евреев, но антисемитизм там есть. Слово "жид" снова вошло в обиход. Мы разыскали газеты времен немецкой оккупации - на русском, украинском, белорусском языке. Там самое любимое слово "жид". Меня поразило сходство с теми изданиями неонацистов, которые теперь можно купить в переходах метро. Тот же язык, тот же набор псевдоистин, те же аргументы и та же ненависть и агрессивность.

Мне иногда возражают, что антисемитизм болезнь вечная, и никуда нам от нее не деться. А я не хочу примиряться с этим. Люди не рождаются фашистами и антисемитами, как не рождаются и с иммунитетом против фашизма или национализма. Они такими становятся.

Мне пришлось выступать в Арзамасе перед учащимися профтехучилищ. В большом зале не меньше 1200 человек. Среди них бритоголовые в черных рубашках и кожанках. Встретили меня свистом, улюлюканьем, топотом ног. На минуту я испугалась. Возникло желание уйти, бежать. Но потом собралась, как собираются перед боем. Не помню, как я говорила, какими словами, но все о том же: о Холокосте, об антисемитизме, о геноциде. Только когда кончила, услышала - в зале гробовая тишина, а потом гром аплодисментов. Я подошла к группе учителей и дирекции, думая, что услышу слова одобрения, - не каждый педагог, честно говоря, может так переломить аудиторию. Но увидела колючие взгляды. И поняла по их репликам, что если бы они знали, о чем я буду говорить, то не допустили бы моего выступления. Все они были настроены прокоммунистически, пытались со мной спорить, выдавая обычный антисемитский набор аргументов...

- Чтобы среди учителей были антисемиты, открыто в этом признающиеся, - такого не было ни в наши школьные годы, ни позже.. - А разве раньше мы могли представить, что студент, выросший в Москве, в образованной семье, явится в синагогу и всадит нож в человека с кипой на голове, ему совершенно незнакомого. И потом заявит по телевизору, что ничего против этого человека не имел, действовал по идейным соображениям, - он-де борется с мировым злом. Я не думаю, что он ненормален, просто не выдержали нервы...

- По-видимому, мальчик начитался нацистской литературы и захотел быть похожим на эсэсовцев в черных мундирах, карателей, мнящих себя выше добра и зла.

- Отсутствие памяти, отсутствие исторического мышления способно приносить такие страшные плоды. Но. я думаю, в нынешней волне антисемитизма виновата не только неофашистская или нацистская литература. Демократическая журналистика тоже виновата. Наша пресса и телевидение бесконечно тиражировали выступления Макашова, Илюхина, не проходит дня, чтобы в газетах не склоняли на все лады имя Березовского, из которого делают какого-то Воланда - мифическую фигуру, всюду протягивающую свои щупальца. Журналисты смакуют его высказывания, появился новый сюжет - отношения Березовского с никому не ведомым Абрамовичем... Нехорошая игра с провокационным подтекстом. Понятно, что все ищут сенсаций, все хотят выжить. Но нужно же думать, что подобная сенсационность накаляет атмосферу, это опасно, у кого-то нервы могут не выдержать. И вот не выдержали...

Есть ведь закон, в котором записано, что полагается за разжигание национальной розни, и он существовал еще до принятия нового кодекса. Но глава правительства, которым был тогда Примаков, молчит. В прямом эфире ночных новостей я сказала об этом, сказала, что не понимаю молчания Примакова, тем более что антисемитские высказывания лично задевают Евгения Максимовича - он ведь так любил свою маму, Анну Львовну. А через некоторое время я встретила Евгения Максимовича. И поскольку мы немного знакомы, я подошла к нему рассказала мое выступление, мне хотелось знать его реакцию. Он ответил: "Вы совершенно правы, я очень любил маму". Я могла только сказать, что потрясена его дипломатической выучкой.

В эпоху экономического кризиса, в эпоху нестабильности агрессивный антисемитизм чрезвычайно опасен. Любое ограничение прав человека по национальному или религиозному признаку. любая дискриминация - все равно, является ли она следствием мифотворчества или вызывается какими-то прагматическими соображениями, - может оказаться дорогой к Холокосту. Когда мы узнаём об этнических чистках в Югославии, не кажется ли нам, что это победа Гитлера, которую он одерживает с того света? Когда шофер такси говорит мне: "Я этих черных видеть не могу!" - я думаю. что под черными подразумеваются все: и негры, и азербайджанцы, и русские, и евреи... Я думаю, что моя страна заболевает расизмом.

"Геноцид не бывает против кого-то, - говорил замечательный мыслитель Михаил Гефтер. - Он всегда против всех".

Антисемитизм - это не еврейский вопрос, это проблема человека.

Записала Л. Осипова.

http://gerber.da.ru/

Статья в журнале "Семья и мир"
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован