18 апреля 2007
3580

Как противодействовать распространению ОМУ?

В этой сфере в настоящее время сложилась кризисная ситуация. С одной стороны, кризис обусловлен вполне объективными процессами, связанными с глобализацией мировой экономики, а с другой стороны - действиями ведущих ядерных держав, наносящих ущерб режиму нераспространения. Главная проблема состоит в том, что последние не только не выполняют статью 6 Договора о нераспространении ядерного оружия 1968 г., обязывающую их осуществлять ядерное разоружение, но и продолжают совершенствовать и наращивать свои ядерные арсеналы.
Особенно усердствуют здесь США. Помимо всего прочего за последние несколько лет они нанесли два мощных удара по режиму нераспространения. Первый - выход из Договора по ПРО 1972 года. Второй - новая ядерная доктрина США. Первый удар пришелся на всю систему Договоров, которая с таким трудом была наработана в период холодной войны. Второй удар был нанесен по самим принципам ядерного сдерживания. Новая ядерная доктрина США не просто снизила порог возможного применения ядерного оружия, но и фактически перевела ядерное оружие из арсенала политических средств сдерживания в арсенал оружия поля боя. Последствия этих шагов могут быть весьма опасными не только для режима нераспространения, но и непосредственно для Соединенных Штатов. В этой связи главным направлением совместной работы по проблеме нераспространения является поиск выхода из того кризиса, который возник, принятие мер по предотвращению начала гонки вооружений в области оружия массового уничтожения.
Актуальность проблемы распространения ОМУ и ракетного оружия стремительно возросла и в связи с обострением проблемы международного терроризма. Трудно даже себе представить последствия для всего человечества, попади ОМУ в руки исламских экстремистов! Все эти обстоятельства заставляют и специалистов и политиков искать новые подходы к этой проблеме. В частности, многие из них задумываются о том, что пассивные "классические" меры в области нераспространения должны быть дополнены активными, военно-силовыми. Так, в уже достаточно устоявшийся "разоруженческий лексикон" внедрен и прочно вошел новый термин - соunter-proliferation - что дословно с английского можно перевести как "контрраспространение" или "противодействие распространению". Речь идет о новой глобальной и региональной стратегии США в условиях после окончания холодной войны в связи с нераспространением ОМУ и средств его доставки.
Логика американских военных стратегов такова. В годы холодной войны для противодействия прежней угрозе США успешно применяли три инструмента - сдерживание, контроль над вооружениями и политику "превентивного нераспространения". В постконфронтационном мире этих инструментов уже явно недостаточно, поскольку проблема распространения резко обострилась, прежде всего, в связи с формированием современного мирового рынка, стимулирующего свободный обмен и передачу ядерных и других технологий двойного назначения, делающих во многом неэффективной превентивную политику нераспространения, основанную на отказе агрессивным странам в такого рода технологиях.
Отсюда вытекает новая акцентировка политики нераспространения: к задачам превентивной политики (prevention) добавляется задача защиты (protection) - защиты США, их вооруженных сил, а также их союзников в различных регионах Земного шара. Если раньше надо было прежде всего ответить на вопрос о том, как предотвратить распространение, то теперь основным вопросом стал вопрос о том, как действовать в целях защиты в случае, если распространение уже состоялось.
"АКТИВНЫЕ" И "ПАССИВНЫЕ" МЕРЫ
Меры по нераспространению можно подразделить на две основные категории: "пассивные" (которые близки к "классическому" нераспространению, т.е. преимущественно превентивным мерам) и "активные" (более близкие к противодействию распространению).
Первая группа включает следующие меры:
- последовательное укрепление существующих режимов нераспространения;
- дальнейшие шаги в области ядерного разоружения, включая запрещение испытаний ядерного оружия;
- политические меры для устранения стимулов обладания ОМУ, включая уменьшение напряженности и улаживание конфликтных ситуаций в различных регионах мира, для чего требуются большие дипломатические усилия;
- совершенствование системы гарантий МАГАТЭ, укрепление и гармонизация национальных систем экспортного контроля;
- меры по пресечению распространения научных знаний и экспертизы в области ОМУ и ракетных систем его доставки; создание социально-экономических и юридических условий, препятствующих выезду соответствующих специалистов в третьи страны.
Во вторую группу входят "активные меры":
- увеличение эффективности контроля над распространением;
- взаимный обмен информацией, полученной через национальные технические средства, сотрудничество разведслужб различных стран, установление международного режима "открытого неба";
- совместное политическое противодействие ядерных держав "ядерным амбициям" третьих стран;
- применение экономических и юридических санкций против нарушителей режима нераспространения;
- косвенное использование военной силы (включая ядерную) против нарушителей в качестве одной из форм осуществления нового варианта доктрины сдерживания применительно к нераспространению;
- разработка вариантов и сценариев поведения ядерных держав в случае, если эта форма сдерживания не сработает, т.е. вариантов прямого использования военной силы;
- совместный поиск технологий дистанционного разоружения (которое обезвреживает или делает небоеспособными ядерные боеголовки, в случае если они окажутся в руках террористов).
К данному списку мер можно добавить создание тактической противоракетной обороны, включая возможность создания региональных систем. Очевидно, что все эти меры способны работать лишь в комплексе. Например, государственная система экспортного контроля, как показывает опыт, не является панацеей. Сам по себе экспортный контроль не может остановить распространение оружия массового поражения. Кроме того, строгий экспортный контроль во многих случаях стимулирует создание подпольного производства или же поиск альтернативных источников приобретения соответствующих материалов и технологий.
Как показала практика, наиболее эффективным путем укрепления национальной системы экспортного контроля является сотрудничество государственных органов с частным бизнесом. В Германии и Японии внедрена, например, система "самоконтроля" частных фирм, в которых назначается лицо, материально и уголовно ответственное за соблюдение данной фирмой правил экспортного контроля. Внедрение подобной системы в России представляет собой важнейшую и в то же время чрезвычайно трудную задачу.
ДИПЛОМАТИЯ И ВОЕННАЯ СИЛА
Россия считает дипломатические усилия приоритетным направлением политики нераспространения ОМУ, ракет и ракетных технологий. Эти средства доказали свою эффективность прежде всего в плане предотвращения распространения ядерного оружия. Достаточно вспомнить примеры ЮАР, Украины, Белоруссии, Казахстана, Аргентины, Бразилии, Румынии, Алжира, наконец, Кореи. В любом из этих случаев перспектива выгоды сотрудничества с промышленно-развитыми странами перевешивала возможные военно-политические преимущества, которые эти страны получили бы в результате создания ОМУ. Огромную роль здесь сыграла превентивная дипломатия, в первую очередь, США.
Есть все основания полагать, что и в случае предотвращения распространения ракет и ракетных технологий многосторонняя дипломатия играла и играет решающую роль. Например, многие государства, имевшие технологическую возможность произвести ракеты, предпочитали не делать этого. Эта группа сознательно воздерживающихся стран включает Австралию, Канаду, многие страны Западной и Восточной Европы, Японию и др. Решение воздержаться от производства или приобретения ракет диктовалось в этих случаях политическими и стратегическими факторами, наличием эффективных механизмов региональной безопасности, системой многосторонних и двусторонних гарантий безопасности и т.д. Немалую роль здесь играет экономическая взаимозависимость, осознание преимуществ интеграции в мировую экономику.
Практика показала, что нельзя исходить из того, что имеющийся у той или иной страны технологический потенциал непременно ведет к оснащению ее вооруженных сил ОМУ и средствами доставки. Например, хотя расползание ракетных технологий создает предпосылки для быстрого распространения ракет, взаимосвязь этих явлений отнюдь не автоматическая, и превентивные дипломатические меры здесь эффективно работают. Хотя подготовка к нежелательному развитию событий вполне разумна, пессимизм, парализующий дипломатическую волю, здесь едва ли оправдан.
Более того. Многосторонняя дипломатия на этом направлении не только не исчерпана, но и используется явно недостаточно. Например, США в 70-80-е годы знали о том, что немецкие компании строили заводы по производству отравляющих газов в Ливии и такие же объекты в Ираке. Соединенные Штаты также знали и о том, что немецкие фирмы оказывали исключительно важную техническую помощь в ядерной сфере Пакистану, Индии и Южной Африке. Немецкие фирмы были также самыми крупными поставщиками технологий и для совместного ракетного проекта "Кондор-11" Аргентины, Ирака и Египта. США направляли многочисленные демарши правительству Германии, которые были проигнорированы, и не предпринимали каких-либо эффективных действий до тех пор, пока завод по производству отравляющих газов в Ливии (г. Рабта) не был готов к пуску. Тогда только официальные лица США начали выступать по этому поводу в прессе. Все это вызвало возмущение мирового сообщества, в результате чего немцы были вынуждены ужесточить свое законодательство в области экспортного контроля. Немецкие политологи делят теперь историю становления национальной системы экспортного контроля в Германии на два периода - до и после Рабты. Ясно, что, если бы правительство США оказало на немецкие фирмы давление на пять лет раньше, сегодня мир был бы более безопасным.
Другие примеры. США оказывали экономическую помощь Пакистану, пока эта страна не обрела способность сделать ядерную бомбу, и только после этого прекратили ее, введя запрет на торговлю с этой страной ("поправка Пресслера"). В случае с Северной Кореей США только наблюдали за строительством и затем работой научно-исследовательского реактора, о котором сейчас идет речь, а Северная Корея между тем отказывалась от выполнения своих обязательств по гарантиям МАГАТЭ. Даже несмотря на то, что вся эта политика продолжалась с середины 80-х годов, правительство США сравнительно недавно стало рассматривать ядерную программу Северной Кореи как чрезвычайное явление, требующее противодействия. Переговоры с этой страной начались только после того, как выявилась перспектива того, что Северная Корея скоро переступит через ядерный порог.
Да и во многих других случаях сегодня наши возможности так ограничены потому, что в прошлом нам не удавалось эффективно использовать дипломатию. Недостаточно эффективно используется и механизм экономических и юридических санкций против стран, имеющих "ядерные" и "ракетные амбиции".
Более успешными оказались дипломатические усилия, связанные с нераспространением ракет, дальнейшим укреплением и повышением эффективности РКРТ. Этот режим уже сейчас является важным политико-экономическим рычагом внешней политики его участников. РКРТ уже помог остановить такие программы, как аргентино-египетско-иракский проект "Кондор-11", продажу китайских ракет М-9, заставил ФРГ начать юридическое преследование фирм, сотрудничавших с Ливией и Ираком. Хотя РКРТ несовершенен, он уже сейчас возводит эффективные барьеры на пути многих претендентов на обладание ракетами.
К дипломатическим успехам можно причислить и совместные российско-американские действия, связанные с предотвращением распространения ядерного оружия на территории бывшего СССР. Ни одно из постсоветских государств, за исключением России, не получило оперативный контроль над ядерным оружием, развернутым на его территории. Все они заявили о своем намерении избавиться от ядерного оружия и присоединились к ДНЯО в качестве неядерных государств. Ядерное оружие было вывезено в Россию и деактивировано. Страны СНГ решили эти вопросы путем мирных переговоров. Наконец, нет доказательств того, что ядерное оружие, материалы, технологии или серьезные специалисты-ядерщики оказались в других странах.
Говоря о дипломатическом аспекте противодействия распространению, следует подчеркнуть важность политических усилий в целях уменьшения привлекательности ОМУ для третьих стран. Это в большой степени относится к ситуации на Корейском полуострове. Опасность политики Северной Кореи состоит в том, что она акцентирует "политическую" роль ядерного оружия. Эта страна на деле доказала и продемонстрировала выгоды амбициозной ядерной политики. Промышленно-развитые страны - США, Япония, Южная Корея - в конечном счете были вынуждены вступить в переговоры и купить свою собственную безопасность. Подобного рода шантаж международного сообщества с расчетом получить политические и экономические выгоды в известной мере был характерен и для политики Украины. Не исключен он в будущем и со стороны других государств.
Пример Северной Кореи поучителен и в том смысле, что он демонстрирует бессилие мер силового противодействия распространению. В самом деле:
- попытка навязать стране полномасштабные инспекции МАГАТЭ не удалась;
- введение экономических санкций не сработало бы вследствие нищей экономики и слабой экономической зависимости от других стран;
- ядерное сдерживание никак не уменьшило амбиции КНДР;
- совместное военно-политическое давление ядерных государств на нее оказалось неэффективным;
- даже разведслужбы оказались не в состоянии дать точную информацию: мы так и не узнали, обладает ли КНДР ядерным оружием, или она просто обвела США, Японию, да и весь мир вокруг пальца в целях получить политические и экономические выгоды.
В то же время следует признать, что американо-северокорейское соглашение, заключенное еще в сентябре 1994 года, является одной из весьма удачных попыток решить проблему нераспространения дипломатическим путем. Это является косвенным признаком того, что в целом и в США сознают приоритетность дипломатических средств по сравнению с силовыми акциями противодействия распространению. Или, как подметил известных американский эксперт в этой области Леонард Спектор, США двигаются от "контрраспространения" в сторону к "неонераспространению". Важное достижение дипломатии США явилось значительным вкладом во всю последующую международную дипломатию в деле урегулирования северокорейского кризиса, которая, в свою очередь, при всех своих изъянах и просчетах доказывает, что как ядерные, так и неядерные государства в целом признают обоюдную ответственность за нераспространение ОМУ и ракетных средств его доставки и могут совместно работать в этой области. И это следует иметь в виду при решении других вопросов такого рода, на первое место среди которых сегодня вышла ситуация с Ираном.
МАГИСТРАЛЬНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВМЕСТНОЙ РАБОТЫ
После окончания холодной войны старое деление государств на Восток и Запад уступило место более сложной и менее четкой классификации, которая включает:
- координирующие государства (например, США и Россию), являющиеся полными членами почти всех режимов нераспространения и экспортного контроля;
- сотрудничающие государства (например, Китай), принимающие участие в некоторых, но не во всех, режимах нераспространения и экспортного контроля и объявившие о своем намерении присоединиться ко всем режимам или же сотрудничать в их рамках;
- чувствительные страны (например, Индия), которые несмотря на то, что имеют законодательную и организационную основу для введения системы экспортного контроля, в настоящее время рассматривают давление координирующих государств в направлении ее введения как вмешательство в свои внутренние дела (в настоящий момент эти государства не представляют прямой угрозы безопасности государств-координаторов);
- угрожающие государства (например, Иран и ранее Ирак), стремящиеся заполучить двойные технологии, вступая в противоречие с существующими механизмами экспортного контроля, что угрожает интересам государств-координаторов.
Политика государств-координаторов в области торговли, передачи технологий и экспортного контроля в отношении различных групп государств должна быть разной. Например, политика США и России в отношении государств-координаторов должна проводиться без каких-либо ограничений. В отношении сотрудничающих государств должна проводиться политика с некоторыми условиями и элементами контроля. Что касается чувствительных государств, США и Россия должны ввести жесткие элементы контроля и поставить многочисленные условия. И, наконец, в отношении угрожающих государств должны применяться максимальный контроль и эмбарго. В настоящий момент США полагают, что в последнем случае допускается применение и военной силы, причем без санкции СБ ООН.
Политика государств-координаторов должна быть направлена на то, чтобы позиции сотрудничающих, чувствительных и угрожающих государств сближались с их собственными позициями. Представляется, что данная концепция должна быть центральной в дискуссии по формату и функционированию пост-КОКОМовского механизма, установленного Вассенаарскими соглашениями, в которых участвует и Россия.
К магистральным направлениям совместной работы относятся также политические меры по устранению стимулов обладания ОМУ и ракетами, включая урегулирование конфликтов и кризисов в различных регионах мира. Ведь если проанализировать мотивы, подталкивающие государства к обладанию ОМУ, то выяснится, что многие из них связаны с давними региональными конфликтами, возникшими на основе национальной или этнической розни и территориальных притязаний, имеющих глубокие исторические корни. В основном эти мотивы просматриваются в зоне традиционных региональных конфликтов - Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии, Корейского полуострова - и большей частью имеют под собой серьезные основания. Поэтому бессмысленно призывать эти страны присоединиться к ДНЯО. Разговор о создании безъядерных зон также едва ли поможет. Ядерное и ракетное оружие там - не причина, а следствие конфликта. Оно стало его составной частью, и потому проблемы, связанные с ядерным оружием, могут быть решены лишь в контексте комплексного политического урегулирования в регионе с учетом озабоченностей всех заинтересованных сторон.
Яркий пример такого урегулирования - Юг Африки, отказ ЮАР от ядерного оружия и вступление в Договор о нераспространении. Процесс политического урегулирования начался и на Ближнем Востоке. При этом каждый конкретный региональный кризис имеет свои причины и корни, в том числе и применительно к появлению с ним факторов, связанных с ядерным оружием. Поэтому для каждого региона могут быть найдены только свои собственные специфические пути урегулирования кризиса. Главное - убедить участников этих региональных конфликтов сесть за стол переговоров.
Особого внимания требует огромный регион Центральной Азии, где политическая нестабильность в сочетании с бедственным экономическим положением может явиться питательной средой для возникновения национально-религиозного фанатизма под влиянием и с помощью ряда соседних стран. Появление здесь ракетно-ядерного оружия может стать реальностью в особенности с учетом того, что бывшие советские республики этого региона обладают отдельными элементами ядерного цикла - добычей урана, его обогащением. Немало здесь и ученых-специалистов, которые участвовали в различных стадиях программы создания советского ядерного оружия. К числу "околопороговых" стран относится примыкающий к этому региону Иран.
В перспективе - при развитии событий по "наихудшему сценарию" - комбинация всех этих факторов может создать качественно новую геостратегическую ситуацию во всем Азиатском регионе - от Японии до Средиземного моря. Именно здесь находятся наиболее серьезные вызовы потенциального распространения ОМУ и ракетных средств его доставки.
СДЕРЖИВАНИЕ И ДРУГИЕ СРЕДСТВА ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ
Следует констатировать, что пока ядерные страны не разработали эффективной доктрины сдерживания применительно к распространению ОМУ, ракет и ракетных технологий. Например, наличие ядерных потенциалов у пяти государств не предотвращало локальных вооруженных конфликтов с применением ракетного оружия. Не было это препятствием и для приобретения этого оружия региональными "центрами силы", и даже его применения против крупнейших ракетно-ядерных стран, например в ходе войны в Персидском заливе.
В целях противодействия распространению, вероятно, нельзя исключить возможность применения оборонительных систем, особенно ПВО и тактической ПРО, в частности, в условиях уже состоявшегося распространения ракет, то есть после того, как дипломатические средства и сдерживание оказались неэффективными, то есть не сработали. На этот случай Россия разрабатывает тактические комплексы ПВО С-З00 и С-400, а США - целый ряд систем ПРО, начиная от модификации комплекса "Пэтриот" и кончая разработкой систем "ТХААД" воздушного и морского базирования. Системы ПВО и ПРО могут оказаться необходимыми для защиты и прикрытия важных военных объектов, группировок вооруженных сил и боевой техники, ракетных комплексов, населенных пунктов и проч.
Системы ПВО и ПРО могут оказаться полезными и в том гипотетическом случае, когда та или иная региональная держава захочет доминировать в регионе, используя свой ракетный потенциал. В этой ситуации - в отсутствие таких систем - политическая воля великих держав может оказаться парализованной, и они не решатся начать, например, миротворческую операцию по принуждению к миру. Напротив, наличие таких систем, нейтрализующих ракетный потенциал регионального агрессора, будет способствовать политической решимости осуществить операции по поддержанию или принуждению к миру в любой точке земного шара - там, где это необходимо.
Наконец, о наступательных (военно-силовых) мерах противодействия распространению. Такие меры могут оказаться необходимыми в условиях, когда все другие средства, включая ПРО на ТВД, оказались неэффективными. Они могли бы включать:
- хирургические удары высокоточного оружия с целью подавления ракетных комплексов и иных военных объектов;
- проецирование военной мощи (включая ядерную) в регионы прежде всего с помощью средств морского и воздушного базирования;
- десантные операции с целью нейтрализации наступательного военного потенциала объектов, связанных с ОМУ и его производством, действия разведывательно-диверсионных спецподразделений, способных самостоятельно применять высокоточное оружие в обычном снаряжении с целью глубокого проникновения в грунт и разрушения подземных сооружений, и другие меры.
В то же время любые военно-силовые мероприятия в целях противодействия распространению должны иметь законную силу с точки зрения международного права, то есть быть санкционированными ООН. В этой связи в перспективе такие функции должны быть переданы в исключительную компетенцию ООН, например ее Военно-Штабного Комитета.
Увеличение силовыми способами противодействия распространению ведет к подрыву усилий международной дипломатии, приучая мировое общественное мнение к тезису о "неизбежности" распространения. Сторонникам дипломатических средств следует акцентировать внимание на достижениях превентивной дипломатии, подчеркивать растущую силу международных институтов нераспространения, активизировать работу по повышению их эффективности.
В настоящий момент назрела необходимость разработки интегрированной долгосрочной стратегии в области нераспространения, синтезирующей дипломатические, экономические и другие меры. Первоочередной задачей должно стать развитие новых глобальных и региональных структур безопасности, совершенствование деятельности взаимодействия разведывательных служб и систем международных гарантий безопасности, а также разработка военно-силовых операций как крайней меры.
Необходимо усилить экспортный контроль, поставить внешнюю торговлю со странами, стремящимися к приобретению ОМУ и ракетного оружия, в зависимость от их готовности прекратить или свернуть свои военные программы. Надо усовершенствовать РКРТ с внедрением практики проверок и инспекций ракетной активности государств по аналогии с МАГАТЭ. И отвергнуть военные решения как универсальный способ решения проблем нераспространения. Обсуждение любых вопросов использования военной силы как крайнего средства поддержания международных режимов нераспространения должно происходить не в Пентагоне, а в Совете Безопасности ООН, который облекает такие действия в рамки законности.
СФЕРЫ ДВУСТОРОННЕГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
Нераспространение ОМУ и ракетных средств его доставки - несомненная и общепризнанная сфера взаимодействия России и США. Каждая из сторон осознает, что в одиночку она не в состоянии решить эту проблему. Даже откровенные противники российско-американского партнерства вынуждены признавать, что нераспространение ОМУ и средств его доставки представляет собой область международной политики, в которой национальные интересы России и США практически полностью совпадают. В интересах России предпринимать дополнительные, согласованные с США усилия с целью обеспечения выполнения решения о бессрочном и безусловном продлении Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) 1968 ГОДА, а также налаживать действенное сотрудничество в отслеживании негативных процессов в сфере распространения ОМУ и средств его доставки, в организации системы мероприятий по противодействию распространению.
Сотрудничество здесь уже и осуществляется по многим направлениям. Главное направление двустороннего взаимодействия, конечно, - дипломатическое. Речь идет об укреплении режимов нераспространения, включая РКРТ, его превращении в перспективе в эффективную организацию по типу "ракетно-космического МАГАТЭ"; укреплении режима гарантий самого МАГАТЭ; выполнении решения о бессрочном продлении ДНЯО, формировании пост-КОКОМовского механизма и проч. Особая сфера дипломатического взаимодействия - скоординированные действия по урегулированию региональных конфликтов и кризисных ситуаций как питательной среды для распространения. Чрезвычайно важна скоординированная индивидуальная работа с потенциальными "распространителями", такими, как Северная Корея, Иран, Ливия, Пакистан, Израиль и т.д. Здесь Россия и США могли бы, в частности, также выступить инициаторами разработки градуированного режима экономических, политических и военных санкций.
Что же касается новой американской стратегии "контрраспространения", которая отличается от "классической", или традиционной, политики нераспространения, то в этом вопросе между Россией и США имеются некоторые разногласия в первую очередь по вопросу о том, насколько она может быть эффективной в современном мире. Кроме того в России полагают, что стратегия "контрраспространения" отражает некоторые уже устоявшиеся стереотипы американского мышления периода после холодной войны: американоцентризм, представление о доминировании в мире лишь одной "сверхдержавы", желание решать политические проблемы военными средствами, преуменьшение роли международной дипломатии и вообще политических инструментов. Все это должно было бы стать предметом серьезного обсуждения между двумя странами, но, к сожалению, этого пока не произошло. Тем не менее и в этой области сотрудничество между двумя странами возможно. И хотя этот вопрос пока не стал предметом прямых российско-американских переговоров, время это, по всей вероятности, не далеко.
Сотрудничество в области осуществления сдерживания "пороговых" и иных государств могло бы включать разработку соответствующих сценариев, а также определение необходимого минимума ядерных сил, потребных для их реализации. В перспективе не исключены совместные учения в этой области, а при необходимости и совместные боевые операции. Перспективным представляется сотрудничество в области систем тактической ПРО. Совместные учения здесь уже осуществляются. Наконец, нельзя исключать сотрудничества в планировании, разработке и проведении совместных учений и операций с использованием военной силы под эгидой ООН.
Чрезвычайно важной мерой, которая способствовала бы координации всех этих усилий противодействия распространению, могло бы стать создание глобальной системы раннего оповещения и контроля (мониторинга) за нераспространением ОМУ и ракетных средств его доставки. Такая задача может быть решена путем создания единой автоматизированной системы глобального контроля за нераспространением ядерного оружия и его испытаниями на основе уже существующих у США и России автоматизированных систем контроля за ядерными испытаниями с охватом суши, океанов и морей, ближнего космоса.
Следует подчеркнуть, что сегодня только США и Россия обладают достаточно развитыми сетями контроля, осуществляющими круглосуточное наблюдение за значительной территорией Земного шара. Объединение их в глобальную сеть с разделением регионов наблюдения и круглосуточным оперативным обменом информацией, развитие и совершенствование ее на общей технической основе, а также возможности объединения людских и материальных ресурсов, взаимопомощь при разработке математического и программного обеспечения систем, сложных комплексов аппаратуры и других дорогостоящих узлов - далеко не полный перечень вопросов тесного делового российско-американского сотрудничества, способного стать мощным стабилизирующим фактором, оказывающим значительное влияние на международные отношения.
Результатом такого сотрудничества в конечном счете могло бы стать создание коллективной системы глобальной безопасности, или системы глобальной защиты (СГЗ), которую можно представить как совокупность взаимосвязанных политических и организационных мероприятий, технических систем различного назначения (в том числе военного), ориентированных в целом на обеспечение национальной, региональной и глобальной безопасности. В перспективе двустороннюю систему глобальной защиты можно было бы дополнить возможностями других промышленно развитых стран, обладающих высокими технологиями. В конечном счете была бы создана система, обеспечивающая безопасность всех, в том числе и стран, не принимавших участия в разработке системы, но подписавших соответствующие международные соглашения. Такая система была бы способна давать оперативную и объективную оценку существующих угроз распространения ОМУ и ракетных средств его доставки, вырабатывать реалистические решения по их парированию, обладать банком данных о возможностях тех или иных стран создать такое оружие, а также о распространении в мире материалов и технологий двойного назначения.
В создании такого рода международного механизма могли бы сыграть роль уже существующие организации, например Всемирная Космическая Организация. Большим потенциалом, скорее всего, будет обладать и формирующаяся пост-КОКОМовская международная организация, зафиксированная в Вассенаарских соглашениях. В перспективе следовало бы использовать эгиду ООН, при которой создать и Банк Данных, и Международное Агентство Контроля за нераспространением как специальное подразделение Секретариата ООН. Это Агентство выявляло бы возможных нарушителей режимов нераспространения и с помощью других международных организаций осуществляло бы деятельность по предотвращению и пресечению незаконных акций.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован